ГЛУБОКИХ СЕМЕН ИВАНОВИЧ родился в 1912 г. Призван 12 июля 1941 года Первомайским райвоенкоматом г. Новосибирска с ремонтно-механического завода. Военное звание – командир отделения. Воевал в роте разведчиков. Пал смертью храбрых в с. Кошелево Вяземского района Смоленской области 05.02. 1942 г.

 

Письмо военкома Скиярова жене Глубоких С. И.

 

10.02.1942

 

Здравствуйте тов. Глубоких Прасковья Денисовна!

Красная Армия движется на Запад, освобождая села и города, временно захваченные немецкими захватчиками.

Красная Армия мстит немецким захватчикам за сожженные города и села, за зверства над нашими детьми, матерями, стариками.

Красная Армия показала всему миру, на что способен народ Советского Союза, который борется за Родину, честь и свободу, за свою родную землю.

Красная Армия показала образцы мужества, отваги и героизма, рождая героев и орденоносцев, их сотни и десятки сотен.

Ваш муж Глубоких Семен Иванович, будучи в моей роте разведчиков, показал образцы мужества и отваги, неоднократно был в разведке, в тылу врага, громя немецких захватчиков, помня слова Великого Сталина: «истребить всех оккупантов до единого, пробравшихся на нашу территорию».

Ваш муж был смелым и храбрым воином, и вот вражеская пуля оборвала жизнь славного разведчика, который погиб смертью храбрых воинов Красной Армии в с. Кошелево Вяземского района Смоленской области.

Имя Глубоких Семена Ивановича мы не забудем и поклялись отомстить за него, уложим десятки фашистских извергов.

Мы отомстим варварам.

С приветом к Вам военком Скияров

П/почта 902 отд. разведрота

 

 

КАЛАШНИКОВ ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ родился в 1904 г. в с. Урусово Ртищевского района Саратовской области. Перед уходом на фронт проживал в г. Новосибирске (в Ипподромском, ныне Центральном, районе), работал на Новосибирском аэрогеодезическом предприятии.

В сентябре 1941 г. добровольцем вступил в ряды Красной Армии. Курс молодого бойца проходил в городе Юрга Кемеровской области. В ноябре месяце 941 г. был направлен на фронт. Воевал на Калининском фронте и на Волховском направлении, освобождал город Ржев. Участвовал в боях при снятии блокады с города Ленинграда.

С 15 апреля 1942 г. сержант, командир отделения 2-го дивизиона 934-го артиллерийского полка 379-й стрелковой дивизии. Секретарь партийной организации дивизиона.

Погиб 1 апреля 1943 г. в Ленинградской области у д. Вороново. К 30-летию Победы над фашистской Германией перезахоронен в братскую могилу в поселке Мга.

 

Письма Калашникова И. А. семье

23.01.1942

 

Шлю вам всем свой сердечный дорожный красноармейский привет.

Сообщаю, что в настоящее время мы еще едем в этом же вагоне. Сегодня 23.01., уже 14 дней как на колесах. Место нашего нахождения – Горьковская область, станция Арзамас, по направлению к Москве. До Москвы не доехали километров 500. Со снабжением стало плоховато. Горячего почти не стало, и совсем вышли наши про­дуктовые запасы. Купить по пути совсем нечего, да и не на что. Цены: мука – 500 руб. за пуд, мясо до 100 руб./кг, молоко 20 руб./л, маленькие пирожки с картошкой 5р/шт., табак 25–30 руб./стакан, да и по такой цене ничего не достанешь. Наш эшелон движется очень медленно, нас обгоняют многие другие эшелоны, провозящие очень много людей. На ст. Юдино разговелись спиртишкою, что называется, досыта. Морозы стоят до 50 градусов, но в вагоне пока ехать можно. Настоящее наше положение вполне понятно, но я вас прошу не думать о том, что мы сейчас имеем перебои в продовольствии и что мне, мол, трудно. Я пока с этим мирюсь. По сравнению с другими мне очень легко, и это потому, что я себя подготовил вперед. То, что я не доедал вперед – это мне сейчас пригодилось.

Если так будем продвигаться, то на фронте будем не раньше 28–30 января. Иногда простаиваем целыми сутками. Бани пока еще не было. О внешности нашей можете представить сами – что значит умываться на улице холодной водой в пятидесятиградусный мороз! Ощущаю зубную боль. Временами даже кушать невозможно. До Москвы доеду – подергаю 3 зуба. Прошу только об одном – обо мне не беспокойтесь, больше заботьтесь о себе. Следующее письмо ожидайте с моей полевой станции. Так все бы ничего, но хуже всего то, что нечего курить, а затем до приятного свидания, Ваш Ванек.

 

02.02.1942

 

Пишу из Подмосковья, ст. Либохоры, в 6 км от Москвы […] Сообщают, что в Москве в магазинах ничего нет, без карточек ничего не купишь […] Продвигаемся, как видно, на Калининский фронт. Настроение у всего вагона прекрасное. Ребятам наскучила вагонная жизнь, горят рвением – им фронт подавай, громить фашистов! Из всей команды из Новосибирска заболели всего 3 человека. Грязи много, но вшивости пока нет. А закоптились мы, как заводские воробьи, которые живут в заводских трубах. Смеемся друг над другом! Но наш вагон себя ведет в сравнении с другими чище, т. е. ежедневно умывается горячей водой. Бани пока не было и когда будет не известно. Положение с продуктами заметно улучшается, на своей печке варим суп и кашу с маслом, чай с сахаром. Погода пока теплая. Мы скоро вступим в местность, где гостил немец. До этой местности остается 150 км, если дружно поедем, то это займет часов 7–8 езды, но, возможно, и 7–8 суток, потому что едем очень медленно, да скорее и не проедешь: все забито трофеями, боевым имуществом и нами.

Пока писать нечего. Целую вас всех неоднократно. Обо мне слишком не беспокойтесь. Пускай беспокоятся немки о своих героях, которые пока находятся на нашей земле, ибо он-то уж наверняка не увидит не только Москвы, но и своей Родины.

 

08.02.1942

 

Сообщаю, что я пока жив. Сейчас находимся от проживания на расстоянии двух километров. Пулеметная, минометная и оружейная пальба с обеих сторон не прекращается. Наша сторона выполняет задание выкурить противника из укреплений. Потери с обеих сторон значительны. Я часто бываю под минометным огнем про­тивника. Уже привык. С каждым днем все больше хочется быть на линии огня. Адрес старый.

Целую, Ваня.

 

14.02.1942

 

[…] Нужно сказать, что мы все целиком добрались до места. Немец от нас не далеко, всего в 3-х километрах. Ночами друг друга потешаем, кто крепче: он автоматом, пулеметом – мы тоже не робеем, употребляем и пушку. Канонада, грохот без остановки. Весело. Мы к этому уже привыкли. Наши позиции расположены против укрепленных немецких пунктов. Здесь он сидит уже месяц, но, видимо, придется его попереть. Проказы его по пути посмотрели, и верно что пишут в газетах, сущая правда: села выжигает дотла, но не везде, местами ничего не трогает. Жалуются здорово на финнов. […] жалею, что я так поздно прибыл на фронт. Будем биться, чтобы наш полк стал Гвардейским.

Питание достаточное, у меня и у всех бойцов настроение прекрасное. После генерального наступления на гадов, которое скоро будет, сообщу об успехах, а они будут, а сейчас пока спокойно. Снаряды рвутся, но осколки пока не долетают. […]

 

18.03.1942

 

[…] Гоним немчуру, чтоб не залазили куда не следует. Скоро соединимся с другой нашей армией, тогда они не так запляшут. Иногда интересно, осмотришь труп убитого немца, а на каждом немце нанизано штук по 6-7 дамских и детских джемперов – это они отобрали и одевают теперь, чтобы было тепло! А еще я тебе, Нюра, набрал немецких ракет – очень интересно. Когда война кончится, я приеду домой с ракетами и будем мы ночью пускать их в саду Сталина.

Сами мы сейчас обросшие и небритые, вшей полно. Шинели порваны, обуты в ботинки, а мороз 30 градусов. Из-за мороза и немец не идет в наступление, а сидит в обороне – ему холодно. […]

 

27.03.1942

 

Сообщаю, что я пока жив и здоров. Обстановка не изменяется, только день ото дня становится теплее, а в некоторые дни, когда немчура форсирует бомбежку, становится совсем жарко! Например, сегодня начал с утра и вот уже начало вечера, а он все подбрасывает и сверху, и с левого фланга. Вчера наша зенитка одному Мессершмидту оторвала крыло – пускай на одном полетает! Пополнение прибывает с каждым днем, пока с Урала. Ожидаем из Сибири. Волга уже покрылась водой, и езда совсем останавливается – это для нас уже хуже. Наше задание – прорвать линию фронта. […]

 

31.03.1942

 

[…] У нас дело пока без изменений: продолжаются очередные перестрелки. Прибывает новое кадровое пополнение, дело заметно улучшается, продвигаемся вперед, к намеченной цели. Пополнение приходит из разных областей: Хабаровска, Тамбова, Уфы и других городов […] Нас пока немецкие пули и снаряды с бомбами не берут. Мы приспособились к ним, а они к нам, и мы друг друга не боимся. Вот сейчас письмо пишу, как все в порядке, а, между прочим, под минометным немецким обстрелом нахожусь, а ночью был шквальный орудийный огонь, спать было жутко, частенько приходилось подскакивать. Но об этом после поговорим, эта история уже пришлась как плохой обед. Перейдем на тему весны. У нас установились теплые дни, и снег активно начал таять. В логах уже налилась вода, дорога становится совсем никудышней, но утренники поддерживают ее. Вся жизнь наша протекает только ночью и в смысле отсутствия бомбежки, и удобства дорог.

Конца нашей забавы пока не видать, но предстоящие сражения должны что-то предсказать, конечно, капут фрицам.

Если обстановка не сменится в худшую для нас сторону, то, хотя и не скоро, но домой нас ожидайте. Припасайте хорошей настоечки, и пускай она постепенно настаивается, да покрепче, потому, что должен быть этот день свидания и победы над фрицами.

А пока – до приятного письменного свидания! Остаюсь искренне ваш муж: и папа, зять и внук.

 

02.04.1942

 

Я жив и здоров. Пока воюем так, как воевали до сих пор. В настоящее время с 8 марта находимся в тыловом немецком окружении, т. е. в мешке, т. е. отражать противника приходится со всех сторон... скоро, полагаю, у меня будет большая перемена в лучшую сторону – наверное, служить буду в тылу. Это уже будет попадать десятая мина, но сейчас пока жутко, а бомбежка еще крепче – нет спасения. В жизни своей я кое-что видел, но здесь сейчас в тысячу раз страшнее. Но я ни перед чем не остановлюсь, меня пуля, во всяком случае, боится и штык в меня не полезет. Боюсь, я буду биться с фрицами до победы. Победа будет за нами! Танки их не устоят перед нашей артиллерией! […]

 

06.08.1942

 

Трус

При первом разрыве снаряда, упавшем за полверсты,

Он молча залег у ограды, и спрятался, сволочь, в кусты.

Вперед продвигалась пехота, у каждого смелый был взгляд,

Хоть многие знали, что кто-то из них не вернется назад.

Шли долго. Вот двое упали, но третий рванулся вперед,

Напора враги не сдержали и вновь отступила за брод.

Бой медленно таял вдали, последние пули шептались,

С победой бойцы возвращались и раненых молча несли.

Над речкой закат загорался, плыла соловьиная трель,

А выродок в роще метался, как в клетку посаженный зверь.

Нарушивший предков законы, он, трус, опозорил отца

И мать, помолясь на иконы, откажется от подлеца.

И чтя наше славное племя с презрением вспомнит народ,

Что в это тяжелое время подобный нашелся урод.

Точнее ответ не найдется, мы можем одно лишь сказать:

Того, кто не может бороться, наш долг-беспощадно карать!

Иван Калашников

 

В бою был на самой передовой линии. Как говорят, лоб в лоб с фрицами. Дерутся крепко. Не высовывайся. Иначе будешь снайперской мишенью. Один из нас поплатился головой – попал на мушку. Разрывная пуля разорвала голову, и пришлось расстаться навеки.

Нюся! Почему я полон надежд в том, что скоро мы должны повидаться. А ну-ка, закажи там бабушке, пусть она поворожит, что меня в скорости ожидает – добро или зло, а повидаться хочется. Соскучился до неопределенности.

А фрицы, гады, начали хитрить и вместо бомб с самолета вчера сбросили два чурбака и обрубок рельсы. […]

 

28.08.1942

 

Письмо твое с табачком получил. Прочитал не один раз и не заметил, что когда читал, табачок выкурил весь. Желаю вам продолжать эту вариацию, ибо это для нас, фронтовиков, является самым дорогим домашним подарком. Я пока жив и здоров, ожидаю лучшего. Дела на нашем фронте продвигаются в положительную сторону, что, конечно, радует и самих нас, и, самое главное, тех, кто нас послал. О положении на нашем фронте я тебе посылаю вырезку из нашей фронтовой газеты. Бои, конечно, чем дальше, тем больше усиливаются. Фрицев почти окружили в городе – поморим, как они будут себя чувствовать дальше. Сейчас понятно, что когда змее отшибут голову, то хвост ее еще трепещется до заката солнца. Так и он, если артиллерия, которую у него почти всю на этом участке вывели из строя, перестала бить, так он собирает все свои самолеты, какие только у него здесь остались и выпускает на бомбежку. И вот смотришь – вылетают 20–30 бомбардиров, ну, думаешь, сейчас все поднимут на воздух, а в результате сбросят с одного-двух куда попало и скрываются. Передовые линии он пока держат, как говорят, на крепком запоре. За 14–15 августа опять нами взято 27 населенных пунктов. Подвигаемся все ближе к своей основной цели. Левый фланг уже эти точки достиг и занял один из заводов. Сегодня ночью нам наш батальонный комиссар сообщил новость, чему мы, конечно, крепко обрадовались. Дело касается немедленного открытия второго фронта на континенте Европы. Это, я полагаю, сбудется намного раньше, чем дойдет это письмо, а если это так, то, конечно, разговор тогда будет совершенно другой. Мы пока времени не теряем, а своей, что называется, могучей рукой закручиваем немцам рога и хвосты, чтоб до открытия 2 фронта им еще успеть под хвостами помазать горчицей, чтоб они без оглядки пороли до Берлина. Хотя вряд ли им придется видеть Берлин. Вся обстановка указывает на то, что все забравшиеся на нашу землю фрицы, видимо, останутся здесь в качестве унаваживающего средства на будущие урожаи в пополнение военных ущербов. Аня, я уверен, что к 7 ноября я должен быть в родной семье с тобой, только с тобой и всей родной семьей. Сегодня в 6.00 я иду в бой и должен выполнить свой долг перед Родиной – прорвать один из участков не­преступной немецкой обороны, что даст возможность быстрее добраться до точки основной цели. О результате сообщу дня через 2.

 

17.11.1942

 

Сообщаю, что сегодня, накануне отъезда в неизвестном направлении всего лагеря, я жив и здоров. Рад был получить от вас трубку, сухари кушали всем подразделением. Конечно, вечером курили трубку все по очереди, курили и хвалили табак, обсуждали посылку с шо­коладом и консервами – это ведь доказательство того, что в Сиби­ри еще кое-что есть, и это кое-что можно купить.

До сегодняшнего дня я почти целый месяц жил в колхозе на строительстве, но по тревоге пришлось прибыть в расположение и собраться к эвакуации. Вечером проверили готовность, ночуем последнюю ночь, и в путь, а куда – не знаем! Настроение у ребят приподнятое. Отдохнули мы изрядно, а теперь пора принять участие в наших основных работах по уничтожению наших заклятых врагов.

Мое отцовское слово моим дорогим детям Насте, Вове. Дети! Приказываю вам в этом предстоящем 1943 году учиться только на «отлично» и «хорошо», беспрекословно выполнять все приказания старших, дома, в частности. В этом случае речь идет о вашей трудовой и по-фронтовому боевой дисциплине. Выполняя честно мой наказ, этим самым вы будете такими же участниками всеобщей борьбы с нашим общим озверелым врагом, а сейчас вы мне будете помогать в окончательном разгроме фашизма. Знайте, эта победа будет близка только при выполнении тесной взаимопомощи наших боевых частей и родного тыла.

Будьте здоровы, Ваш папа.

 

25.12.1942

 

Здравствуй, сынок Вова!

Сообщаю, милок, что я письмо твое получил, и ты меня очень обрадовал, сказав, что живете вы хорошо, учишься тоже хорошо, и получили деньги. Желаю тебе учиться еще лучше и вскоре стать советским инженером или капитаном. За вашу счастливую жизнь останусь на фронте добивать фашистскую нечисть. Живите, мои дорогие, слушайте маму и учитесь еще лучше, Я останусь жив и после победы над врагом вернусь к вам, и будем жить опять все вместе.

Настя, учти, что учение тебе придется закончить только в институте. Нужно учиться до тех пор, пока для тебя не будет легко стать учителем, хирургом, инженером, архитектором и т. д. Тогда только ты будешь уже считаться полноценным Советским человеком, т.е. 6–7 лет еще нужно учиться, а там видно будет. […]

 

Письма командира взвода Харламова Л. Калашниковой А. И. о гибели мужа

 

1943 г.

 

Анна Ивановна,

это письмо от командира взвода Харламова Л. Хочу вам сообщить о том, что ваше письмо, в котором вы высылаете фотографию сына, я получил и направляю ее обратно лишь только потому, что ваш муж погиб за родину 01.04.43. Я вашего мужа похоронил хорошо, я вам посылаю и ту фотографию, которую вы посылали раньше.

 

Здравствуйте, дорогая Калашникова Анна Ивановна!

Сообщаю, что ваше письмо от 27.04.43 года получил, в котором вы спрашиваете про своего мужа Калашникова И. А., когда и где он погиб.

Сообщаю, что ваш муж Калашников И. А. служил со мной вместе, в моем взводе, в качестве младшего командира, поэтому я его хорошо знал. 31.03.43 вечером, после ужина, в одной землянке легли спать, 1 апреля в 4.00 утра в период артиллерийского налета противника было прямое попадание снаряда в землянку, в которой спали мы вместе с тов. Калашниковым И. А. и другими товарищами, где погиб ваш дорогой муж Калашников И. А., мы вашего дорого мужа Калашникова И. А. похоронили как боевого друга.

 

 

 

КАШИРИН НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ родился 29 апреля 1907 г. в деревне Шилово Западно-Сибирского края (ныне Новосибирского района Новосибирской обл.). В 1929 г. женился, а в 1930 г. вместе с женой Кашириной Мариной Петровной переехали в г. Новосибирск. Поселились у родителей, жили по ул. Никитина, 112. На работу поступил коновозчиком на предприятие домовой очистки города.

В 1931 г. родилась дочь Клавдия, в 1935, 1937 гг. еще две дочери, но они умерли маленькими. В 1938 г. родилась дочь Ираида. 9 июня 1941 г. Николая Петровича призвали в ряды РККА на 30 дней на переподготовку. До начала войны находился в военном городке на ул. Воинская. Когда началась война, его отправили в стрелковую роту 35-го отдельного батальона для охраны штаба армии.

За все время прислал 8 писем, последнее написано 29 сентября 1941 г. Официально было сообщено в 1943 г., что пропал без вести. Дома остались беременная жена и 2 дочери. В ноябре родилась 3 дочь, но он об этом не узнал.

 

Письма Каширина Н. П. семье

 

19.07.1941

 

От известного вашего мужа Николая Петровича.

Во первых строках моего письма шлю я жене и деткам, шлю дорогим низкий поклон и желаю всего хорошего в вашей жизни. Я нахожусь жив и здоров, того и вам пожелаю. Еще я кланяюсь папаше и мамаше […] Еще передайте привет знакомым и родным, шлю дорогим низкий поклон. Желаю всего хорошего в вашей жизни.

Пишите, как живете, какая обстановка у вас в городе. Пишите ответ быстрее.

К сему Каширин.

 

23.07.1941

 

Письмо от известного вашего мужа Каширина Николая Петровича.

Здравствуйте, дорогая семья, жена Марина Петровна, дочь Клавдия Николаевна, дочь Ираида Николаевна.

Шлю я вам свой низкий, горячий поклон и желаю всего хорошего, быть здоровыми. Еще кланяюсь папаше и мамаше, по низкому дорогому поклону еще кланяюсь шурину Федору Петровичу и Нюре – по низкому дорогому поклону. Марина, как вы живете, и что у вас нового и какие недостатки.

[…] Я, конечно, от вас далеко сейчас. Пока жив и здоров, того и вам желаю. Буду жив, так увидимся. Писать у меня пока больше нечего. Сами знаете, в каком наше положение.

Затем до свидания. Я вас всех целую по пять раз.

Жду ответа. Привет Гущиной Симе, от Гущина поклон – он жив и здоров.

 

12.08.1941

 

Здравствуй, дорогая Марина Петровна. Привет вам и дочкам Клавдии Н., Ираиде Н.

Всем вам по низкому поклону от вашего мужа Николая Петровича.

По низкому поклону папаше и мамаше, и шурину Федору, Григорию, Нюре всем вам по низкому поклону, и желаю вам всего хорошего в вашей жизни.

Дорогая Марина и вы детки, я вам сообщаю о том, что я жив и здоров.

До свидания, с приветом ваш муж и отец Н. П. Каширин

После получения письма прошу дать ответ по адресу:

235 полевая почта

35-й отдельный батальон

Охрана штаба армии

Отдельная стрелковая рота. Каширину Н. П.

 

Марина, если сена не накосили, то корову продай, купи козу. До свидания. Письмо получишь, пиши ответ, а то не знаю, письма доходят или нет. В следующем письме вышлю справку, чтобы дали вам угля на топку.

Все. Каширин.

 

24.08.1941

 

Здравствуй дорогая жена Марина Петровна и мои дочери Клавдия Николаевна и дочь Ираида Николаевна, и папаша и мамаша и их дети: Федор Петрович, Гоигорий Петрович, Анна Петровна.

Жена, во-первых, строках моего письма, я хочу сообщить вам о том, что я жив и здоров, чего и вам желаю, в наилучшей вашей молодой жизни.

Жена, прошу, если получишь письмо, то пиши мне ответ, а то я вам часто пишу, а ответа нет, и я не знаю, как вы живете, как здоровье детей и твое. До свидания, дорогая жена и дети, отец и мать и все родные.

Целую вас всех, ваш муж и отец Каширин.

 

13.09.1941

 

Привет от мужа Коли! Добрый день. Здравствуй жена Марина П., шлю вам свой красноармейский привет – Каширин Николай Петрович, привет жене Марине Петровне, дочери Клавдии, посылает свой далекий низкий поклон Ираиде, еще поклон мамаше и папаше. Привет Федору, Грише и Нюре. Привет Кондакову Григорию и его жене Нюре. Во-первых, строках моего письма я хочу сообщить, что я жив и здоров. Ваши письма я получил, 3 письма, пишите чаще, будет веселей. Вы пишите, что делать с коровой, продать ее. Если нечем кормить, то продайте ее, до весны ничего не покупай. Деньги прибереги. Марина, если нужен уголь, сходите в гортоп, что вам там скажут насчет дров, если нужна справка, то я постараюсь и вам ее вышлю.

Пока до свидания. Остаюсь жив и здоров и того и вам желаю. Жму крепко ваши руки жена и детки. Целую вас всех 199 раз. Марина, пусть письма пишет Федор, а то плохо разбираю.

Привет всем родным.

 

 

МАКАРОВ ВАСИЛИЙ ПАВЛОВИЧ родился в 1913 г. Работал рабочим на ж/д вокзале Новосибирск-Главный. Проживал с женой Екатериной Семеновной в г. Новосибирске. Призван Заельцовским военкоматом в марте 1942 г. Часть формиро­валась под Можайском. Рядовой. Погиб в д. Самохвалово Волгоградской области в сентябре 1942 г. Захоронен в братской могиле. Осталось 3 детей.

 

03.06.1942

 

Письмо от супруга Василия Павловича.

Здравствуй, уважаемая, во-первых, Катя, дочки Саша, Валя, сын Толя, которого я во сне вижу, якобы большой […] Ну, уважаемая семейка, шлю вам свой горячий сердечный поцелуй и желаю быть здравыми и того же желаю родителям папашке и мамаше, всем братьям и сестричкам, всем заочный поцелуй, а также всем сродникам. Ну, уважаемые все мои родненькие, сообщу вам опять тоже, т. е. если получили письма, где писал, что я жив и здоров, что и в настоящее время тоже. Живу от Можайска 9 км. и продолжаем учебу, т. е. находимся во 2 эшелоне от фронта, далеко, ничего неслышно.

Но когда пойдем – пока неизвестно, но вскоре наверно. О жизни говорить нечего (хорошо). Ну, это все бы ничего, но сердечко беспокоится, как и когда вернусь. […] Прошу и вас всех не забывайте и сильно не волнуйтесь. Живите хоть вы там, пока есть что. Ну и пишите мне чаще, описывайте все. Пишите адрес мой пока Действующая армия. Полевая почта 1601 Учебный батальон нуль рота. Вот пока до свиданья.

Жму ваши руки и целую. Я остаюсь жив, здоров и жду с нетерпением, как голубочек листочка.

Ваш В. П. Макаров.

 

 

ЧУПАХИН ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ родился в 1912 г. в селе Колывань Новосибирской области. В 1937 г. вступил в брак с Ольгой Григорьевной и переехал в г. Новосибирск. От призыва в действующую армию был освобожден по состоянию здоровья. Работал в Новосибирском госбанке инкассатором. По ложному обвинению в неосторожном обращении с оружием был осужден 26 февраля 1943 г. сроком на 2 года. Подал прошение о помиловании и отправке его на фронт. 6 марта 1944 г. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР он был признан не имеющим судимости и 16 марта 1944 г. Дзержинским РВК призван в ряды Красной Армии. 19 марта 1944 г. прибыл в 25-й отдельный штрафной батальон, 3-ю роту, полевая почта 59962. В сентябре 1944 г. пропал без вести. Осталось трое детей и жена.

 

Письма Чупахина В. И. семье

 

19.03.1944

 

Здравствуйте, дорогая жена Лёля, сыночки Боря и Вадик и доченька Галя!

Также привет всем родным: отцу, маме, брату Лене и племянникам Лёне и Валерику. Сообщаю, что я очень рад, что с меня сняли судимость и призвали в действующую армию. Буду драться с фашистами, буду защищать свою Родину и вас, мои дорогие род­ные. Мой адрес 6 п/п 59962 – 2 ОШБ 3 рота Т-взвод Ваш Владимир.

 

14.04.1944

 

Здравствуйте, дорогая моя жена, мои детки и все родные мои!

Что-то нет от вас писем? Я здоров, настроение поскорее бы в бой. Выезжаю в назначенное место. Целую вас всех ваш Владимир.

 

28.04.1944

 

Дорогая жена Лёля и мои детки, я жив, здоров.

Вид из окна ужасающий, какие же они сволочи – эти фашисты, что же они натворили на нашей земле! Следую через Смоленск. У меня новый адрес: П/п 92844 – Л. Пишите мне о себе все, я очень скучаю о вас. Привет отцу, маме, брату, племянникам. Ваш Владимир.

 

12.05.1944

 

Здравствуйте, жена, дети, родители и родные, мои милые.

Чем я дальше от вас, тем горше становится на душе. Обстановка здесь напряженная, фрицев гонят к себе назад, но они здорово огрызаются. А гибель их неминуема. Время пошло отсчитывать ближе к Победе. Мой адрес прежний. Обнимаю и целую всех. Владимир.

 

15.05.1944

 

Привет вам всем мои родные!

Я жив. Нахожусь на реке Западная Двина. Бьем гадов, натворивших столько горя на нашей земле. Лёля, как ваше здоровье, как ты справляешься с детьми. Если трудно, то проси моего брата Лёню, он хоть и инвалид, но все-таки мужские руки у него. Посадите картошки и овощи. Не падай духом. Скоро наша Победа. Целую вас.

 

20.05.1944

 

Здравствуй дорогая жена, дети!

Получил от вас сразу три письма. Как я рад! Спасибо вам за все: за стойкость и выносливость. Я понимаю, что трудно, но сейчас всем не легко. А у меня здесь то «град», то «метель», но свою работу делаем и, думаю, не зря. Придет и к нам радость. Я всей душой с вами. Целую. Ваш Владимир.

 

27.05.1944

 

Здравствуйте, родные мои, как вы от меня далеко, а сердцем я с вами. Крепитесь, мои дорогие. Детки мои, Боря, Галя и Вадик, слушайтесь маму, помогайте ей. Лёля в своей обстановке делай, как думаешь лучше. Когда я вернусь все заботы разделим пополам и будем растить наших любимых деток. Я здесь делаю свое дело. Не скрою, все не так просто, но так надо. Наша Родина уже вне опасности, скоро добьем этих уродов. Целую. Ваш Владимир.

 

ИСТОЧНИК:

Письма с фронта / «Эхо» Новосиб. обл. обществ. орг. детей погибших участников Великой Отечеств. войны ; [предисл. В. А. Толоконский и др.]. – Новосибирск : Сибирское книжное издательство, 2010. – 138, [1] с. : портр. – ISBN 978-5-904795-01-6. – Текст : непосредственный.