«КАК МЫ ВЫЖИЛИ... ПРОСТО КАКОЕ-ТО ЧУДО...»


Мы многое знаем о жизни тружеников тыла: как работали, не доедая, не досыпая, в каких тяжелых условиях жили и все-таки выдержали, выстояли.


Сегодня мы хотели бы обратить ваше внимание на две категории тружеников: молодые рабочие и «спецконтингент».


МОЛОДЫЕ РАБОЧИЕ.

ОСОБЕННОСТИ РАБОТЫ В ВОЕННЫХ УСЛОВИЯХ


Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г. рабочий день был удлинен до 11 часов, введены шестидневная рабочая неделя, обязательные сверхурочные работы, отменены отпуска.

Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 г. на производство мобилизовывались граждане с 16 лет.




Как это было на самом деле?


Коллективы заводов оборонной промышленности на 30–50 % состояли из молодых рабочих в возрасте от 13 до 17 лет.

Ремесленные училища и школы фабрично-заводского обучения производили набор молодежи в возрасте 13–14 лет. После ускоренного обучения в течение 4–6 месяцев подростки направлялись на предприятия, где работали наравне со взрослыми.


14-летние рабочие прожекторного завода № 644

Из воспоминаний Анатолия Коровина (досрочный выпуск фрезеровщиков, 15 лет):

«[…] Мне сразу же объяснили, что опаздывать на работу категорически запрещается, за 20-минутное опоздание будут полгода вычитать 25 % заработка. И я так и трудился по 12 часов до самого конца войны! И никаких тебе выходных и праздников. За всю войну у меня было лишь два дня отгулов. Два свободных дня за три с половиной года. Раз в месяц происходила ломка смен. Тогда приходилось работать с 13.00 до 07.30 утра, т. е. 18 часов подряд».

В 1942 г. на предприятиях города особо остро ощущался недостаток рабочих кадров, и представители заводов регулярно выезжали в сельскую местность для набора 14–17-летних юношей и девушек.

Многие деревенские подростки имели стаж работы и были готовы к тяжелому физическому труду, но не были приспособлены к городской жизни. «Привезли нас на вокзал, боимся, стоим плачем, мы же никогда нигде не были, кроме своей деревни Пихтовка, не видели станций, паровозов, трамваев, все гудит, все свистит, ничего не понимаем, говорим – все, мы пропали», – так вспоминали ветераны завода «Искра» свою первую встречу с Новосибирском.



Общежития, спешно построенные, имели массу недоделок и были очень холодными. Спали в верхней одежде, которая к утру покрывалась инеем. Нередко ложились по двое на нары, а сверху укрывались освободившимся матрацем. Остро стояла проблема дров. Очень трудно было помыться. Обычно разогревали железную печь, около нее ополаскивались растопленной снеговой водой несколько человек, а другие ждали очереди, сидя поблизости и укутавшись в фуфайки. В бараках не было бачков, вёдер, столов, табуреток. Большие хлопоты вызывало приготовление пищи.


Неопытность и возрастные особенности приводили к значительному количеству производственных травм.


Из воспоминаний Николая Добрынина:

«[…] Сколько тогда было несчастных случаев, сколько травм и аварий! А сколько девчонок пострадало! Они же всегда были модницы, и сколько им ни говори, что нельзя выпускать косы из-под косынки, многие не слушались. Выпадут косы, затянет их в расточной станок, и скальп долой! Беда! А в 14-м, штамповочном цехе, у штамповщиц пальцы нередко резало – из-за усталости и монотонности работы переставали понимать, что заготовка уже кончилась. Нажмет педаль – и пальцев нет! Сказывались и усталость, и неопытность, и просто молодой ветер в голове […]».



С 1 сентября 1941 г. в Новосибирске, как и в других крупных городах, были введены карточки на хлеб и сахар. В ноябре карточная система распространилась почти на все необходимые продукты.

Из воспоминаний жителя Ленинского района А. Н. Никифоровой:

«Продуктов по карточкам всегда не хватало, приходилось покупать хлеб по коммерческим ценам: 230 рублей кирпичик. Работала у станков по 12 часов в сутки: по 8 часов работали только те, у кого имелись медицинские показания или маленькие дети до года…»

Рабочим в целях выживания в военных условиях выделяли землю для огородничества. На предприятиях создавались «огородные комиссии», которые распределяли всех рабочих на обязательные работы в поле.

С октября 1941 г. по решению ГКО в стране было введено всеобщее обучение военному делу, поэтому после окончания дневной или ночной смены начинались занятия, теоретические или в полевых условиях, кроссы и соревнования.



Были и другие обязанности у молодых рабочих.


Из воспоминаний Зинаиды Масаевой:

«[…] В госпиталь я ходила после работы каждый день […] Первое время возвращалась домой вся в слезах. Я не могла без боли, без дрожи и страха смотреть на страдания, на отсутствие рук и ног, на слепых, обгорелых, беспомощных […] Нередко бывало, что перед самым уходом прибывал эшелон с новыми ранеными, и начальник госпиталя просил задержаться, чтобы помочь перетаскать и устроить всех. И вот мы, полуголодные девчонки, таскали по лестницам на носилках больных […] Руки немели, глаза, казалось, выскакивали из орбит, подгибались ноги, но пока не уложим последнего раненого – не уходили […]».

Кроме того, молодые рабочие участвовали в социалистическом соревновании, в дополнительных сменах в ходе различных акций, собирали средства на военную технику, формировали подарки для Красной армии.

Молодые люди, добившиеся производственных успехов, выдвигались на руководящие должности нижнего звена. За годы войны на 13-ти крупных предприятиях Новосибирска руководителями стали 2 417 молодых рабочих, в том числе мастерами – 1 338, начальниками цехов – 72 человека.


Краснознаменная молодежная бригада Володи Ильковского (ОСМЧ «Севкавтяжстой»)
Завод им. Чкалова: бригадир молодежной бригады Иван Ведерников и члены бригады Пелагея Журина, Николай Гуськов и Анатолий Жилин.

Во время войны ощущалась острая нехватка одежды. Ее пытались изготавливать из любого подручного материала. Для зачистки изделий выдавалось наждачное полотно на хлопчатобумажной основе. Сбереженные куски ткани работницы отстирывали и шили из нее платья и халаты. Марля от повязок-респираторов использовалась для изготовления блузок. Одежду шили также из солдатского обмундирования, а обувь клеили из автомобильной резины.

На работу чаще ходили пешком: городского транспорта почти не было, а на том, что приходил люди «висели гроздьями», даже ездили на крышах.



Более 70 тыс. подростков было занято на промышленных предприятиях Новосибирска в годы войны.

Из воспоминаний Лутковской А. В. (завод № 153/ им. Чкалова):

«[...] До сих пор помню в войну худые, изможденные лица девочек и мальчиков от четырнадцати до шестнадцати лет. Голодные, холодные, мы жили в цехах, спали на рабочих местах на полу. Ходили полураздетые, в старенькой одежонке. [...] От голода мы ели крапиву, жмых, лебеду, собирали в поле мерзлую картошку. [...] А впереди – ночная смена, за которую предстояло выполнить четыре сменных задания. Как мы… выжили без родных, не знаю. Это просто какое-то чудо.»

В 1943 г. наш легендарный земляк Александр Иванович Покрышкин посетил завод им. Чкалова и был ошеломлен увиденным – за станками на ящиках от патронов стояли в основном дети.


Из воспоминаний Лутковской А. В.:

«Подходил к нам, здоровался с каждым за руку и говорил: «Дети вы мои, дети. Все равно Победа будет за нами. И будет это совсем скоро!»




СПЕЦКОНТИНГЕНТ

В нашем случае – это труженики тыла из числа заключенных СибЛАГа и перемещенные лица (немцы Поволжья, калмыки).


По состоянию на май 1941 г. в заключении в СибЛАГе находилось свыше 63 тыс. заключенных. Из этого числа в Новосибирске и его окрестностях содержалось на начало войны около 13,5 тыс. человек, т. е. примерно пятая часть заключенных.



Рабочие Сиблага обеспечивали от 35% до 80% выполнения месячной программы новосибирских заводов.



Ввиду большой значимости труда заключенных Сиблага, «бытовой вопрос перерастает в политический». Поэтому по фактам ненадлежащего содержания и отношения к заключенным Кривощековского отделения Сиблага партийный контроль Кировского района неоднократно докладывал начальнику управления ИТЛ НКВД и «кировскому прокурору».


Из справки зав. промышленным отделом Кировского РК ВКП (б) по бытовому обслуживанию заключенных в Кривощековском отделении управления ИТЛ НКВД от 01.10.1942

В отделении 13 594 чел., в том числе: работают на заводах бывш. комбината[№ 179 – Сибсельмаш] – 6 820 чел. … больных… 1 202 чел., «инвалидов»… 1 122 чел.

… Все 4 лагерных пункта к зимним условиям не подготовлены, ремонт не закончен, крыши текут, стекла выбиты, отсутствует на зиму топливо. В бараках грязь и сырость…

… много заключенных не имеет постоянного места для отдыха… Подобные условия жизни заключенных приводят к большому проценту смертности. В лагпункте № 4 за 20 дней сентября умерло 128 чел. …

Одеждой и обувью заключенные обеспечены исключительно плохо… Так, например, летними гимнастерками и брюками удовлетворено 70%, телогрейками – 30%. Ватными брюками – 38%, шапками – 20%, … нательным бельем – 22%, причем все это обмундирование составляет 30–40% годности…

[В столовых] имеется 35% тарелок и ложек… Завтрак или ужин продолжаются до 3-х часов… Это сказывается и на подвозе еды заключенным на предприятия. Так в литейном цехе 143 чел. заключенных 30 сентября – 1 октября сутки работали без хлеба и горячего…

Работники лагпунктов, как правило, «воспитывают» заключенных матом, а иногда и побоями (по нескольким фактам доложено кировскому прокурору)… [Никто ничего не охраняет] производятся массовые ограбления и… избиения лиц, которые сопротивляются грабежу, … происходит массовая половая распущенность… ночью и днем…

Ответ помощника начальника управления ИТЛ НКВД [нач. ноября 1942]


Пока не решен вопрос с перегрузкой Кривощековского лагеря, увеличение площади и мест [осуществлено] за счет ликвидации топчанов и кроватей и установки сплошных нар…

… [решено] временно освобожденных концентрировать в общих помещениях с прикрепление медицинского персонала.

Составлен твердый график проведения сануборки, обеспечения работы бань [для решения главной проблемы – завшивленности]… Вопрос об обеспечении теплыми вещами решается с обкомом ВКП (б).

По питанию 1-го и 2-го отделений: часть продуктов заброшена. В 3-е отделение в пути (связано с задержкой оформления бумаг Москвой и отсутствием ж/д транспорта).

Установлен строгий контроль по расходованию и учету топлива… В целях закрепления и систематизации проведения в жизнь … мероприятий… Управление ИТЛ устанавливает строгий контроль… путем периодических выездов и проверки отделений…

Источник:

ГАНО. Ф. П-22. Оп. 3. Д. 1224. Л. 1–7, 8–10.

С конца 1941 г. и всю зиму 1942 г. заключенные Центрального лагпункта сооружали аэродром для завода им. Чкалова.


Из воспоминаний Ю. Магалифа:

«И Кулагин [первый секретарь Новосибирского обкома партии] кричал что было сил…: «Дорогие товарищи заключенные! Да, я не оговорился – знаю, что обращаюсь к вам не по правилам, не по инструкции. Но к черту сейчас всякие инструкции! Мы сегодня с вами действительно товарищи, потому что делаем общее дело: помогаем громить фашистов. Я вам верю, как самому себе. Вы настоящие герои военного времени! Вы построите аэродром досрочно!..» Мы, политзаключенные, которых иначе как «контрики поганые» никто не называл, слушали секретаря обкома разинув рты. Многие молча плакали – я это видел своими глазами».



Осенью 1941 г. в Новосибирскую область прибыло 124 712 немцев (28 064 семьи). Большую часть прибывших расселили в сельской местности, в Новосибирске образовали два немецких поселка: на Западном жилмассиве, другой – возле Затона. Это были поселки-близнецы. На открытом месте построили многоместные бараки, медпункт, детский сад, школу. Поселки обнесли высоким забором с колючей проволокой, установили военную охрану и пропускную систему. Затем привезли людей. Отличалась жизнь в поселках только тем, что с Западного поселка на работу вели под конвоем, а с Затона возили на грузовых машинах…



Как и большинство депортированных, немцы были отнесены к категории спецпереселенцев. Месячный рацион продуктов питания заключенного: хлеб серый – 1,2 кг, мука – 2,0 кг, рыба – 6,6 кг, растительное масло – 3,0 кг, макароны – 33 кг, сахар – 6,7 кг, сухие овощи – 6,6 кг.


Исходя из этого, дневная норма: хлеб серый – 40 г, мука – 66.6 г, рыба – 220 г, растительное масло – 100 г, макароны – 1 100 г, сахар – 223 г, сухие овощи – 220 г. Это при условии 10–12-часового рабочего дня.

В январе 1944 г. 10 эшелонов доставили в Новосибирскую область 5455 семей депортированных калмыков. Несмотря на то, что большая часть была размещена в сельских районах, небольшой контингент разместили в Новосибирске и мобилизовали на оборонные предприятия, прежде всего, на завод №153 (им. Чкалова) и комбинат № 179 («Сибсельмаш»). Вместе с тем, калмыки так и не могли до конца адаптироваться ни к суровым сибирским климатическим условиям, ни к резко изменившимся бытовым условиям и структуре питания, непривычным для степных жителей-животноводов.


На 1 мая 1945 г. на комбинате № 179 (Сибсельмаш), одном из крупнейших предприятий оборонной промышленности, числились 25 117 работающих, в том числе 6 530 мобилизованных Наркоматом обороны, 5 727 вольнонаемный, 3 120 заключенных, 1 100 немцев из Поволжья, 822 военнопленных, 617 эвакуированных, 106 бывших «кулаков» из Нарыма, 98 калмыков.



Представленные материалы основаны на документах Государственного архива Новосибирской области и Новосибирского городского архива, статей газеты «Советская Сибирь» военного времени, воспоминаниях очевидцев, исследованиях сибирских ученых и краеведов.


_________________________________________________________________________________________


У вас есть возможность

увидеть фрагменты городской хроники начала войны,

перейдя по ссылке: https://www.youtube.com


_________________________________________________________________________________________

  • Белый Instagram Иконка